Русская вера и языческое фэнтези

неоязычество, неоязычник, Русская вера и языческое фэнтезиНеуспешная попытка известного боксера обратиться к помощи языческих божеств вновь привлекла внимание к идеологии “русского язычества”, о котором его адепты говорят как об «исконно русской вере», в противоположность христианству, которое объявляют «чужим», то ли «еврейским», то ли “греческим”.

Что же, начнем с исторической справки. Был ли русский народ когда-нибудь языческим народом? Определенно нет; мы тут не одиноки — никогда не существовало, например, языческих англичан или языческих французов. Дело в том, что русские как общность, обладающая национальным самосознанием, общим языком и общей культурой, складывается уже в христианскую эпоху.

«Повесть Временных Лет» перечисляет славянские и неславянские племена, из которых впоследствии сложился русский народ:

“И после этих братьев стал род их держать княж

ение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у славян в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане. От этих последних произошли кривичи, сидящие в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город — Смоленск; именно там сидят кривичи. От них же происходят и северяне. А на Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а на Клещине озере также меря. А по реке Оке — там, где она впадает в Волгу, — мурома, говорящая на своем языке, и черемисы, говорящие на своем языке, и мордва, говорящая на своем языке. Вот только кто говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели по Бугу, а затем ставшие называться волынянами. А вот другие народы, дающие дань Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы, — эти говорят на своих языках, они — от колена Иафета и живут в северных странах.

При этом Русь, которая берет дань со всех этих разных племен, с разными обычаями и разными языками, носит следующие, например, имена, упомянутые в договоре Игоря с Византийцами 945г:

”Мы — от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка…; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли.”

Бросается в глаза, что большиство имен «русских» перечисленных в этом тексте, звучат по-скандинавски, а не по-славянски. То есть «Русью» в «Повести» названы люди, которые носят такие имена как Стегги, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн и т.д., а берут они дань с самых разных племен с самыми разными обычаями, как славянских, так и неславянских. Как пишет известный русский историк Сергей Ключевский,

“Княжеская дружина, служа орудием администрации в руках киевского князя, торгуя вместе с купечеством больших городов, носила вместе с ним специальное название руси. До сих пор не объяснено удовлетворительно ни историческое происхождение, ни этимологическое значение этого загадочного слова. По предположению автора древней Повести о Русской земле, первоначальное значение его было племенное: так называлось то варяжское племя, из которого вышли первые наши князья. Потом это слово получило сословное значение: русью в Х в., по Константину Багрянородному и арабским писателям, назывался высший класс русского общества, преимущественно княжеская дружина, состоявшая в большинстве из тех же варягов. Позднее Русь, или Русская земля, — выражение, впервые появляющееся в Игоревом договоре 945 г., — получило географическое значение: так называлась преимущественно Киевская область, где гуще осаживались пришлые варяги («поляне, яже ныне зовомая русь», по выражению Начальной летописи). Наконец, в XI — XII вв., когда Русь как племя слилась с туземными славянами, оба эти термина Русь и Русская земля, не теряя географического значения, являются со значением политическим: так стала называться вся территория, подвластная русским князьям, со всем христианским славяно-русским ее населением.”

В языческие времена существовали предки русских — различные славянские, а так же финно-угорские и отчасти скандинавские племена, но в это время мы еще не можем говорить о существовании русских как народа.

Мы тут не составляем исключения — «языческих англичан» например, тоже никогда не существовало. То есть, конечно, существовали языческие германские племена — саксы, англы, фризы и другие — которые, поглотив остатки кельтов, впоследствии сложились в английский народ. Но англичане как таковые, как нация, сложились уже в христианскую эпоху.

Превращение различных германских племен в англичан — как и превращение различных славянских, финно-угорских и скандинавских племен в русских — не было чем-то моментальным. Англы, фризы, саксы и другие не проснулись однажды англичанами с песней «правь, Британия». Это был длительный процесс, как впрочем, и христианизация обеих нарождавшихся народов. Но на входе и на выходе из этого процесса — разные этнические общности. Англичане — это не саксы. Русские — это не дреговичи; а если бы кто захотел изобразить из себя «языческого руса», ему бы следовало взять имя вроде Роальд или Гунастр и начать говорить на том явно неславянском диалекте, из которого эти имена происходят.

Русская идентичность и русская культура сложилась именно как христианская, православная культура. Не существует «русской языческой культуры»; более того, само понятие «русские» закрепилось за восточнославянской общностью уже в христианскую эпоху.

Конечно, мы можем говорить о языческих славянах — помня, при этом что далеко не все предки русских — славяне (“повесть” упоминает ряд неславянских племен) и далеко не все славяне — предки русских (чехи и поляки — тоже славяне). Исторически русские люди — это православные люди, и “стать русским”для человека нерусского происхождения означало стать православным.

Входя в православный храм мы входим под те же своды, под которые входили наши предки, и возносим те же молитвы, которые возносили они. Они признали бы в нас своих по вере; признали бы они своих в наших неозычниках? Нет; быть своим среди русских людей — свв. Дмитрия Донского и Александра Невского, преподобного Андрея Рублева и Сергия Радонежского, бесчисленных поколений строителей и защитников нашей страны — значит быть православным.

Но есть вещи поважнее национальной идентичности. Это великое благословение и милость Божия — родиться в православной стране и в среде хотя и много отпадавшего, но православного народа. Но мы православные не потому, что мы — русские, а потому, что Православие — это истина. Христос действительно умер за наши грехи и воскрес из мертвых, Он действительно есть Господь, Бог и Спаситель, Он действительно вернется во славе судить живых и мертвых. Это не русская, это — вселенская истина, истина для всех эпох и народов, истина для всех стран.

И разговор о Православии или язычестве — это уже во вторую, третью или десятую очередь разговор о национальной идентичности. В первую очередь это разговор об истине. Истинны ли боги неоязычников? Подозреваю, что для многих из них сама постановка вопроса окажется неожиданной. Но все же поставим его. На каком основании мы могли бы верить в этих богов? Откуда исходит возвещение о них?

Реальность такова, что от реального славянского язычества не осталось ни текстов, ни непрерывной традиции, так что любая попытка его воссоздания представляет собой (давайте произнесем это слово) славянское фэнтези. Все европейское неоязычество — и квазиславянское, и квазигерманское, и квазикельтское — продукт очень и очень недавний, воспринимающий от реальной языческой древности, по скудости имеющихся данных, только несколько скорее декоративных элементов.

Ничего ужасного в фэнтези как таковом нет; юноша, который бегает по парку с деревянным мечем — нарочно он эльф — не совершает ничего худого, пока он помнит, что на самом-то деле он студент второго курса Вася Пупкин, а эльф он по игре. Если Вася станет горячо настаивать на том, что он и в самом деле эльф, нам придется признать, что он заигрался, и что ему лучше вернуться в реальный мир.

Неоязычество, во всех его изводах, это религия, созданная буквально на наших глазах, которая заведомо является человеческим конструктом, а не сверхъестественным откровением. Нет ничего плохого в игре — пока Вы не подменяете игрой настоящую жизнь и поиск настоящей истины. И уж точно, вера — это не игра. Верить — значит посвящать чему-то свою жизнь полностью и безоговорочно. И это что-то не должно быть, хотя бы, заведомой выдумкой.

 

Автор Сергей Худиев